«Моя мама, Алешкова Мария Кузьминична, родилась 28июня 1924 года в деревне Суворовцы. Была она человеком немногословным, работящим, никогда    не жаловалась на трудности и невзгоды, которые ей пришлось пережить. О военном лихолетье, которое ей пришлось хлебнуть сполна, напоминали в нижнем ящике шкафа медали«За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941–1945гг.». Рассказывала про тяжёлые годы военной поры мама только по какому-либо поводу или вспоминала, если приходил кто-то из работавших с ней в те годы. На мои просьбы рассказать про её работу в военные годы она отвечала: «А что  рассказывать? Это никакими словами не расскажешь. Натерпелись, наработались, не дай Бог никому больше такое пережить».

В 16 лет моя мама осталась без матери и отца. Младший брат Борис умер, как и мать, перед самой войной. Февронья Матвеевна, так звали мою бабушку, умерла весной в Вохомской больнице от тифа, и мама ездила за ней сама за тридцать километров на лошади. Одна привезла, а похоронить помогли добрые люди. Из того довоенного времени остались у мамы и самые счастливые воспоминания детства: красивая на угоре у речки деревня Суворовцы ,где соседи звали друг друга по имени-отчеству; поездки к дедушке Матвею и бабушке Анисье, которые до раскулачивания жили в достатке; школа на Вятке, куда удалось проходить несколько зим….

Учиться в школе маме нравилось, но после четырех классов наравне со взрослыми стала работать в колхозе: поднимать и вязать лён, заготавливать сено для колхозного скота,  пилить лес на лесозаготовках... Но больше всего любила мама работать на лошадях и ухаживать за ними. Верхом гарцевала, даже без седла, как заправский всадник.

К началу войны из родных у мамы остались только старенькая бабушка да старшая сестра Александра, которую сразу послали на оборонительные работы под Ленинград. Маму к осени отправили с такими же, как она, девчонками в Архангельск – подвозить на лошадях и грузить лес в трюмы иностранных пароходов, что приходили с грузами по ленд-лизу. Там было не только тяжело, но ещё и очень голодно. Запомнилось страшное: хлебные корки, которые бросали иностранные моряки с судов в море и с любопытством смотрели, как от голода и отчаяния некоторые девчонки прыгали за ними в холодную воду. Ели всё, чем можно былоуспокоить голодный желудок и не отравиться: липовыйлист,разныекоренья,чащевсеговариливжелезныхбанкахкрапиву.

Возвращались из Архангельска с работ внадежде, что дома будет всё же полегче. Измождённых и усталых, их довезли в вагонах до станции Шабалино, а дальше брели пешком, прося в окрестных деревнях у жителей хоть что-то поесть. Рады были каждой печёной картофелине…

На родине передохнуть с дороги не получилось. К маме, как только добралась до дома,пришёл бригадир и объявил – она записана от колхоза «Полярная звезда» на курсы трактористок в Боговаровскую МТС. И пояснил, что некого больше: мужики и парни на фронте, у женщин постарше – ребятишки, а девчонки не многие выдержат, тут надо и крепкую, и тер-пеливую, и работящую, и смекалистую. Кого, как не её…

Машинно-тракторная станция (МТС) располагалась в недостроенной красной кирпичной церкви. Все тракторы были государственными, а трактористки числились при МТС и обрабатывали поля колхозов, откуда были посланы.Учили работать на тракторах «колёсниках», к весне надо было уже выезжать на посевную. Ремонтировали, заводили под руководством строгого механика-грузина. Весь день в мастерской был шум и грохот, стоял едкий угарный дым. Выходили только за пайкой хлеба в соседнее здание магазина. И хоть очередь там всегда стояла большая – женщины рас-ступались и пропускали трактористок вперёд.И не только из уважения, но и не хотели быть запачканными: фуфайки девчонок были, как у заправских трактористов, в масле и соляре.

К весне самостоятельно выехали на поля пахать. Трактор«Фордзон»был тяжёлым в управлении, с железным сиденьем и с большими железными колёсами со шпорами, которые прикручивали на болты, а на передние колёса надевались рёбра, тоже железные. «Каждый день надо было делать перетяжку трактора,т.е. спускать масло, снимать поддон двигателя, тяжёлый кардан. Также делать перетяжку подшипников, чтобы устранить в них слабину». Кабины у трактора не было, поэтому во время пахоты приходилось  терпеть и сильный ветер, и пыль, и дождь. Особенно страшно было в грозу, рассказывала мама, когда гром гремит и молнии сверкают. Одна мысль, что-бы не заглох, да поломка какая не случилась.

Чтобы завести мотор, надо было долго крутить рукояткой, а сломается что - идти за 13 километров в МТС и нести из Боговарова в мешке запчасти. Сама работа была тяжелой, а ремонт ещё трудней.

Рабочий день был ненормированный, главное – успеть по погоде вспахать землю, да на нужную глубину, чтобы рожь уродилась. Укажет бригадир, сколько надо вспахать, и до тех пор, пока не выполнишь, об отдыхе не могло быть и речи. Норма вспашки за смену–четыре гектара. Если трактор не ломался – вспахивала по шесть. Работали от зари до зари, пока не кончится горючее. Недоедали, недосыпали. Одежонка была домотканая, худая, на ногах онучи да лапти, хорошо, если лыковые, мягкие.За хорошую работу давали премию – отрез наплатье или платок. Синее платье, сшитое изтакого отреза, мама берегла и после войны...У большинства трактористок были семьи и родители ,и они приходили домой в тёплую избу, к какой-никакой сваренной похлёбке…У мамы на то время сестра уже вышла замуж и жила в десятке километров, бабушка умерла. Мама жила одна. Лепёшки из пестиков и куколя, картошка, репа да галанка из огорода, а летом грибы и ягоды были обычной едой. Давали трактористкам и хлебный паёк. Большую же часть урожая отправляли на фронт. Труд трактористок позволил в тяжёлое военное время обеспечить продовольствием бойцов на фронте.

…Военные сводки в последние годы войны слушали в деревне с особым вниманием: все жили надеждой на долгожданную Победу.

Но в тот победный май случилось с мамой несчастье. Вели технику из МТС на весеннюю пахоту, и трактор у мамы на Нефёдовском угоре внезапно заглох. Стала заводить движок –тяжёлая рукоятка резко сработала обратно и сломала ей правую руку в кисти. Наложили гипс, но кость срослась неправильно, пальцы занемели, рука сильно болела. Случилась такая беда в те дни не только с мамой. Ещё две трактористки, которые гнали тракторы на весеннюю пахоту из МТС, оказались в такой же ситуации. Руководство посчитало это диверсией механика, и директор предлагал покалеченным девушкам написать на него заявление. Мама отказалась и других отговорила, молодые были, а ума хватило – не написали. Вины механика в нашей беде, думаю, небыло. А мы бы человеку жизнь загубили»…

Больше на тракторе мама работать не смогла: назначили учётчицей. Писала и делала всё левой рукой. Обходила десятки километров полей, записывала и проверяла вспаханную землю, несла запчастииз МТС.»

 

Информацию предоставила дочь Марии Кузьминичны Алешковой Н.С.Разуваева

Материал подготовили работники МУК «Межпоселенческая Центральная библиотека имени А.В.Кобелева» Октябрьского муниципального района Костромской области.